Ондайн отвернулась, не в силах смотреть, как он одевается; она тоже страдала от предстоящей разлуки. Какой прекрасной была его жена, стройная, с совершенными формами, целомудренная и казавшаяся еще неотразимее на сумрачной коричневой ткани его плаща, который контрастировал с золотистым солнечным блеском ее роскошных волос. Я бы с радостью оставил его, но, боюсь, он может нас выдать. Ондайн поднялась, сдернула плащ с постели и о привлечении в третьего образец лица арбитраже ходатайса ему. Он завернулся в него, и она опять бросилась к нему на шею.

Они еще раз крепко обнялись, счастливые любовники, обретшие наслаждение и восторг, пусть образец ходатайса о привлечении третьего лица в арбитраже и отравленный мучительной болью.

Наконец он оторвался от нее, радуясь, что она не смущается своей наготы в его присутствии, и страдая оттого, что ему надо уходить!

Вдруг его охватил страх за ее будущее он вспомнил о Рауле и почти грубо взял ее за руку. Если в моем присутствии вы окажетесь слишком близко друг от друга, мое терпение может лопнуть, и тогда все пропало! Сегодня, миледи, оно чуть не лопнуло, а ваш так называемый жених чуть не отдал Богу душу под ударом моего молота!