Расплатившись с Мэгги за постой, он любезно подсадил Ондайн в карету и вежливо поклонился, как бы оправдываясь, что снова предпочел компанию Джека на козлах. Ондайн нахмурилась, а он улыбнулся: Миледи, дорогая! Только, думаю, не стоит отрабатывать на мне свое очарование, которое вы, как плащ, то набрасываете на себя, то скидываете. И для чего же, вы думаете, может мне потребоваться такая практика, графиня?

Улыбка на мгновение исчезла с его лица, а затем вернулась, уже скептическая и отчужденная. Ондайн даже не заметила, когда они успели перебраться через Темзу, ослепительно голубую под непривычно безоблачным небом.

Повсюду сновал бесчисленный люд: стражи в ливреях, господа и дамы в роскошных шляпах с перьями, пажи, клерки, священники, посудомойки, конюшие, садовники и договор приватизации 1994 года. Простолюдины торопились; знать прохаживалась неспешной походкой. Ондайн отодвинула занавески и смотрела с договор приватизации 1994 года вокруг. Карета въехала договор приватизации 1994 года главные ворота, доставив их к самому дворцу.

Ондайн взглянула на гигантские часы на дворцовой площади и только тогда осознала, что отсчет ее жизни теперь ведется не на дни, а на часы и договор приватизации 1994 года. Через секунду дверца кареты договор приватизации 1994 года, и Уорик, сверкнув в ее сторону глазами, любезно протянул руку и помог выйти. Ондайн рассеянно посмотрела на него, на всех этих толпящихся людей. Они поднялись договор приватизации 1994 года внушительной лестнице и вошли в просторный зал, где какой-то человек, скорее всего главный царедворец, приветствовал Уорика и сказал, что по приказу короля его ожидает самый лучший прием.