Он стоял у окна, полностью одетый: на ногах ботинки с пряжками, на голове шляпа с пером. Одну договор оетсенного хранения он поставил на выступ стены, заткнул большие пальцы за пояс и выглядел особенно мрачным в пронзительно ярком свете дня. Договор оетсенного хранения взгляде на него у Ондайн сжалось сердце; она вспомнила его привычную насмешливость и почувствовала необъяснимую тревогу.

Улыбка исчезла с ее лица, и бедняжка натянула на себя одеяло, как только он повернулся к ней. На этот раз в нем не было заметно иронии, но было что-то намного худшее: предельная сдержанность, леденящая душу отчужденность. Моя госпожа, я должен извиниться за свое ужасное грубое поведение накануне вечером.

Ондайн посмотрела на него невидящим взглядом, не веря своим ушам, затем завернулась в одеяло и повернулась к договор оетсенного хранения спиной, стараясь справиться с разрывавшей ее сердце болью. Она повернулась и посмотрела на него: Не знали чего? Договор оетсенного хранения всего святого, девочка, я взял тебя с виселицы! спросила она нетерпеливо, чувствуя, как растет ее негодование. Я думал, что имею дело с опытной женщиной, а вовсе не с невинной девицей. Совсем забыв, что полностью раздета и одеяло ее единственное укрытие, Ондайн вскочила с постели и изо всех сил бросила в Уорика подушку.